Новости и обзоры событий культурного Белгорода

Хроники «щепкинского» фестиваля: Красиво. Слишком красиво...

Спектакль Костромского государственного драматического театра имени А. Островского «Укрощение строптивой» режиссера С. Кузьмича, показанный на Щепкинском театральном фестивале на шестой вечер, произвел впечатление противоречивое.

Члены экспертного совета, обсуждая спектакль, в первую очередь отметили его яркий визуальный образ, богатые, роскошные костюмы, придуманные художником-постановщиком Еленой Сафоновой, игры с многочисленными, красиво расписанными замыслами. Красив спектакль даже избыточно, в ущерб «актерской части».

Многие сцены, важные для понимания взаимоотношений героев, были потеряны из-за общей для всего состава спектакля проблемы с речью. Диалоги то произносились тихо и невнятно актерами, уходящими на третий план сцены, то плотно покрывались музыкой – песнями в исполнении Фионы Эппл.

В итоге любовные истории Катарины-Петручио, Бьянки-Люченцио (Е. Некрасова – И. Поляков) «не прозвучали». В спектакле было много «укрощения», азарта, темперамента, сцен драк, шума и грохота, но осталось непонятным, когда, в какой именно момент между двумя молодыми людьми произошло то «короткое замыкание», приведшее в конце концов к счастливому финалу.

Режиссер придумал много интересных «ходов»: Катарина (арт. Н. Маврина) постоянно смотрит в подзорную трубу, строит некий дельтаплан, но к чему это, зритель не догадывается.

«Только когда в конце спектакля Катарина появляется в кожаных штанах, стройная и элегантная, я начинаю понимать, что она такое – ну не хочет она быть женщиной на этом этапе, ей интересно совсем другое! – говорит критик М.Я. Романова, автор театральных программ «Радио России». – И поэтому так удивляет замечательное кружевное платье, в котором она оказывается в холостяцкой берлоге Петручио, это платье совсем другой женщины».

Герой романа Катарины Петручио (Д. Рябов) – путешественник, холостяк, привезший из своих странствий немало «трофеев» и разноплеменных слуг (китаец, негр, витязь в тигровой шкуре). Мужественный, видный, но нуждающийся в хозяйке и хорошем приданом. До самого конца спектакля он словно бы не понимает, что с ним происходит. И образ этот кажется очень поверхностным.

Постановке не хватает легкости, поэзии стиха, восхождения от ярмарочности к мистерии в карнавальном духе. Спектакль местами теряет ритм, смысловые провалы заметны особенно во втором действии.

«Видны режиссерские стежки и нитки, – говорит театральный обозреватель «Литературной газеты» А.А. Кузнецова. – И в целом создается ощущение, что постановка еще сыровата, просто не хватило репетиционного времени, для того, чтобы отточить ее, убрав ненужное и сконцентрировавшись все же не на сценографии, а на смысле пьесы Шекспира».