Новости и обзоры событий культурного Белгорода

«Художники театра — Михаилу Щепкину»

Выставка с таким названием начала работу в Белгородском художественном музее. Экспозиция открыта в рамках мероприятий традиционного на Белгородчине театрального фестиваля «Актеры России – Михаилу Щепкину», проходящего в 13 раз.

Выставка сформирована из фондовых работ и посвящена юбилею Белгородского государственного академического драматического театра имени М. С. Щепкина, который в 2026 году отмечает свое 90-летие.

Экспозиция разделена на 5 блоков: портрет великого актёра и четыре монографических комплекса и посвящена творчеству белгородских сценографов, чьи работы определяли визуальный облик Белгородского театра во второй половине ХХ века.

Украшением выставки стал портрет М. С. Щепкина кисти В. Е. Блинова и Е. В. Поленова. Работа имеет символическое значение для музея: буквально накануне открытия выставки её передал в дар министр культуры Белгородской области Максим Викторович Шапошников в ходе ежегодной благотворительной акции «Дары и дарители».

Название выставки, звучащее неким рефреном фестивальной риторике, представляет творчество белгородских сценографов — А. П. Мамонтова, Г. И. Гритчина, М. Е. Парахненко, Н. А. Мельниковой, работавших в Белгородском драматическом театре им. М. С. Щепкина в прошлом веке.

Трое из них — заслуженные художники России А. П. Мамонтов, Г. И. Гритчин, М. Е. Парахненко — были главными художникам театра в разные годы.

Эскизы афиш и декораций, представленные на экспозиции, были в свое время (во 2-й половине ХХ века) высоко оценены в профессиональных кругах, а сценические постановки, осуществленные по ним, шли не только на подмостках театра им. М. С. Щепкина в Белгороде, но и в других театрах страны.

И если говорить об истории белгородского драмтеатра, понятно, что нельзя обойти вниманием сценографию, определяющую визуальный облик любой постановки, создающую атмосферу и аромат времени той или иной эпохи.

В экспозиции представлены эскизы к спектаклям белгородской драмы «А зори здесь тихие» Бориса Васильева, «Выбор» Алексея Арбузова, «ТАСС уполномочен заявить» Юлиана Семёнова, Ф.Абрамова «Дом», А.Сафронова «Операция на сердце»…

Не самые популярные ныне драматурги. А в своё время были властителями дум не одного поколения. И белгородские зрители старшего возраста прекрасно помнят не только эти постановки на щепкинской сцене, артистов, которые были в них заняты, но и имена сценографов Нины Мельниковой, заслуженных художников России Александра Мамонтова, Григория Гритчина и Марата Парахненко.

Эти мастера в начале 1960-х годов формировали основы профессионального искусства на Белгородчине, стояли у истоков создания Белгородского регионального отделения Союза художников СССР в 1968 году, создали детскую художественную школу, стали ее первыми преподавателями, воспитали целую плеяду талантливых учеников.

Мы уже упоминали эти имена. Но не грех повторить их ещё раз и более развернуто, тем более театральный Щепкинский фестиваль, проходящий в эти дни в Белгороде, и выставка в музее дают очевидный и весомый повод вспомнить об этих незаурядных художниках, отдавших БГАДТу им. М. С. Шепкина не один год своей жизни.

Александр Павлович Мамонтов (1928–2013)… На долгом творческом пути художнику довелось и много пережить, и много сделать. За плечами большая жизнь, полная преданного, самозабвенного служения искусству, неотделимая от жизни страны, города, Белгородской организации Союза художников России.

Путь к профессии, осознанию своего предназначения, обретению себя был непрост. Через годы испытаний голодного военного детства и юности, работы на заводе, освоение технических специальностей и постоянной неодолимой тяги творить, пришел Александр Павлович в искусство.

Диапазон его творчества был широк, как необычайно широк и диапазон его образов. Дипломированный художник-сценограф, оформивший более шестидесяти спектаклей в театрах страны, самого разнообразного репертуара отечественной и зарубежной классики. Это А. Островский «Без вины виноватые», «Бесприданница», Н. Лесков «Леди Макбет Мценского уезда», А. Пушкин «Евгений Онегин», И.Тургенев «Накануне», А. Горький «Последние», Э. Скриб «Стакан воды», Э. Ростан «Сирано де Бержерак», Э. Войнич «Овод», И, Бабель «Конармия», А. Воинов «Последняя битва», В. Розов «В день свадьбы», А. Корнейчук «В степях Украины» и другие, Мамонтов плодотворно работал и в станковой живописи.

При чем, в произведениях театрально-декорационного искусства Александр Павлович предстает художником ярко выраженного драматического дарования, остро чувствующего драматургию литературной первоосновы, самую ее сущность, решает образно-пластическое оформление спектакля напряженными, лаконичными выразительными средствами.

В станковой же картине автор выступает тонким лириком, с целой гаммой чувств и переживаний. И эти грани творчества не противоречили друг другу, а органично дополняли, позволяя художнику выявить в эскизах декораций живописные, тонкие колористические отношения, сочетая их с неизбежной условностью художественного языка сценографии.

Мамонтову — приверженцу реалистических традиций, требующих определенных ограничений в работе с формой, цветом, где и натура, и сама техника масляной живописи диктуют свои законы, сценография давала возможность раскрыться с большей свободой в работе над самим пластическим образом.

И в плане используемых материалов, смешения техник, и в плане эксперимента с цветом и фактурой (например, в эскизах декораций к спектаклю «Павел Пугачев и его товарищи»), что в сочетании с точным прочтением драматургического материала позволяло художнику в 70 — 80 годы прошлого века создавать мощные, запоминающиеся, сценические образы.

В журналах «Театральная жизнь», «Искусство», «Художник» и др. искусствоведами и критиками в аналитических обзорах всероссийских выставок тех лет неоднократно высоко оценивались эскизы декораций Мамонтова за цвето-пластическое решение сценического действия, создание особого идейно-образного мира пьесы, точное попадание в эпоху, стилистику и характер того или иного произведения.

Григорий Иванович Гритчин (1924–1995), художник большого и разностороннего дарования, принадлежал своему времени — времени советской эпохи.

Начало его творческого пути родом из голодных 1930-х и военного лихолетья 1940-х. Суровые испытания, выпавшие на долю всего советского народа, способствовали развитию ранней душевной зрелости и проявлению высокого чувства ответственности у будущего художника.

Именно эти качества определили настойчивость и упорство, с которыми бывший фронтовик, преодолевая трудности, достигал поставленные в жизни цели.

Родился Григорий Иванович в Казахстане, в селе Нова-Шульба Семипалатинской области, с 18 лет нес боевую службу на Дальнем Востоке в составе Уссурийского дивизиона бронекатеров. Художественное образование получил в Хабаровском художественном училище и Харьковском художественно-промышленном институте, по окончании которого был распределен в Белгородский, тогда еще областной, драматический театр им. М. С. Щепкина.

Белгород для художника стал по-настоящему родным, с ним связана большая часть его жизни. В начале 1960-х годов вместе с другими художниками закладывал основы профессионального искусства на Белгородчине, именно здесь, в Белгороде, он реализовался в творчестве.

С 1965 по 1967 год работал главным художником в областном драматическом театре им. М. С. Щепкина, а после ухода из театра оформлял разовые постановки.

На его счету более 30 спектаклей. Самые значительные и запоминающиеся среди них: «Между ливнями» А. Штейна, «Угрюм-река» В. Шишкова, «Русские люди» К. Симонова, «Банкроты» А. Островского, «По 206-й» В. Белова, «Антоний и Клеопатра» В. Шекспира.

В театральных эскизах к этим спектаклям, как и в их оформлении, никогда не присутствовало ничего навязчивого, избыточного, претенциозного. Приоритетным принципом художника в оформлении спектаклей стал принцип единой установки, которая дополнялась лаконичными, но очень ёмкими по смыслу деталями, оставаясь в целом неизменной на всем протяжении сценического действия.

Такие установки легли в основу решения декораций к спектаклям «Русские люди» К. Симонова, «Обелиск» Г. Мамлина, «Белгородские кручи» Б. Федорова, «Угрюм-река» В. Шишкова, «Матушка Кураж» Б. Брехта, «А зори здесь тихие» Б. Васильева…

В большинстве случаев работу над спектаклем Гритчин начинал с афиши, это помогало найти ключ к решению его оформления. Не случайно наиболее удачные афиши к постановкам — «Матушка Кураж», «Между ливнями», «Русские люди», «А зори здесь тихие», «По 206-й» — были и наиболее значительными сценическими работами художника.

Художник, прошедший войну, неоднократно, очень проникновенно обращался к этой теме и в театре («Русские люди», «А зори здесь тихие»), и в станковой живописи («На защиту Родины», «Танковое сражение под Белгородом» и др.).

Остановимся на одной из самых ярких и глубоких театральных работ автора по степени проникновения в литературную первооснову — сценографии к спектаклю «А зори здесь тихие» по одноименной повести Б. Васильева.

Специалисты в обзорах театрального искусства выделяли ее как одну из лучших театральных постановок в отечественной сценографии тех лет (1975–1985 гг.), отмечая «лаконизм и остроту мысли», «энергичный почерк», «пружинистый ритм», «меткость колористического решения».

Сценография действительно решена лаконично и вместе с тем очень образно и пронзительно. Художник, при минимуме элементов, используемых в оформлении, где живописно-пластическая среда неразрывно связана со сценическим действием, делает яркой изобразительной и смысловой доминантой спектакля свисающую сверху белую лёгкую вуаль, символизирующую подвенечную фату.

Эта завеса-фата звучит главным образно-пластическим лейтмотивом всей постановки. Она по ходу действия «отзывалась» на происходящее, то превращаясь в огромную паутину в сцене на болоте, то обрываясь на куски в сцене боя, при гибели девушек падала на землю. В финальной сцене фата опускалась на выжженную, изрытую воронками землю, как крылья белых подбитых птиц, символизируя оборванную девичью судьбу, несостоявшееся женское счастье.

Следует отметить, что Гритчин, являясь ярким приверженцем реализма, всегда строил решение сценического образа только через реальные элементы. Абстрактных, непонятных зрителю элементов художник не использовал. Если в сценографии «А зори здесь тихие» присутствовала фата, так это была именно фата, только сценических размеров.

Глубокое погружение в драматургию Бориса Васильева не закончилось у Гритчина с завершением работы над спектаклем. Несколько позже он создал в станковой живописи «На защиту Родины» очень лиричный и проникновенный образ Лизы Бричкиной — одной из героинь повести.

Работа, экспонировавшаяся на многих всесоюзных и всероссийских выставках, сейчас принадлежит фондам Белгородского художественного музея.

Марат Ефимович Парахненко (1936 — 2005), многоплановый мастер, основатель и первый директор Белгородской детской художественной школы в 1962 году, он, все же, прежде всего был театральным художником, посвятившим сценографии более 40 лет в Белгородском драматическом театре им. М. С. Щепкина.

Театрально-декорационное искусство было его особой страстью, поглотившей с момента первого художественного оформления спектакля в Белгороде «Сон в летнюю ночь» по пьесе У. Шекспира.

Его дипломная работа в Харьковском художественном институте также была посвящена театру. Им были созданы эскизы декораций к спектаклю Н. Погодина «Цветы живые», которые экспонировались на Всесоюзной выставке дипломных работ выпускников художественных вузов в Москве.

За многие годы работы в Белгородском государственном академическом драматическом театре им. М. С. Щепкина Марат Парахненко оформил более 100 спектаклей. Среди них: «Звонок в пустую квартиру», «Трое под одной крышей», «Супружеская пьеса», «Одинокое детство Робинзона Крузо», «Госпожа министерша», «Учитель влюбился», «Спокойной ночи, папочка», «Алексеев и тени», «ТАСС уполномочен заявить», «Все в саду», «Гусар из КГБ», и др. Много художник работал над сценографией сказок, детских постановок.

Одной из последних его сценических работ был спектакль «У каждого своя звезда…». К каждой пьесе он находил свой ключ, предлагал свое прочтение в соответствии с сюжетом спектакля и его образами.

О его театрально-декорационных работах тепло, с большой заинтересованностью отзывались рецензенты журналов «Театральная жизнь» и «Художник», а эскизы декораций на выставках привлекали внимание особой живописностью и экспрессией.

Будучи главным художником театра, Марат Ефимович признавал его вторым домом. «Он владеет тайной кулис», — говорили о нем.

Театральный художник Нина Александровна Мельникова (1935 — 1997) — художник большого таланта и трудной судьбы, была человеком высокой внутренней культуры и доброго сердца. Интересны и неповторимы ее сценические эскизы, психологически остры портреты.

Мир Нины Мельниковой — сценографа — это ясная организация пространства сцены, полного светоносного воздуха и сияющих красок, где образ и цвет неразрывны с драматургией, где нет полутонов и нюансов, а все имеет четкие очертания и объемы. Где ландшафт, форма домов, интерьер, предметы обихода вполне отвечают жизненным реалиям разных эпох, хотя и несут в себе черты экспрессивной заостренности образов.

Н. Мельникова — автор оформления многих спектаклей в Белгородском областном драматическом театре им. М. С. Щепкина. Она оставила после себя потрясающие по красоте и декоративной выразительности эскизы декораций к разным спектаклям, имеющие самостоятельную художественную ценность, независимую от того были они реализованы на театральных подмостках или нет.

Отрадно осознавать, что не прерывается цепочка памяти и преемственности. Сейчас главным художником БГАДТ им. М. С. Щепкина работает ученица Марата Парахненко, талантливый сцеограф Марина Шепорнева.

Уходят из жизни люди, но художники остаются жить в своих произведениях, учениках, словно звёзды, которые, даже умирая, продолжают излучать свет ещё долгое-долгое время.